Н. Т. Пахсарьян

ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА XVIII ВЕКА:

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА И ПЕРИОДИЗАЦИЯ*

 

 

Изучение курса истории зарубежной литературы XVIII века студентами заочной формы обучения содержит ряд специфических трудностей. Эти трудности обусловлены не только сложностью самого материала, но и тем, что в последнее время многие хрестоматийные оценки литературного процесса этого историко-литературного периода подверглись в науке переосмыслению, но в учебную литературу новые концепции практически не вошли.

Необходимо, прежде всего, обратить внимание на то, что, как и в предыдущей эпохе, календарные рамки столетия не совпадают с историко-литературной периодизацией. Важные новые социокультурные процессы возникают в различных западноевропейских странах в конце 80-х-90-е годы XVII века, они тесно связаны с глубокими политическими изменениями. Опираясь на крупнейшие политические события эпохи, специалисты располагают «XVIII век» как самостоятельную литературную эпоху между двумя революциями – так называемой «славной революцией» в Англии, т.е. государственным переворотом 1688-1689 годов, и Великой французской буржуазной революцией 1789-1794 годов. Однако, как известно, датировка культурных, литературных процессов по тем или иным историческим событиям, связывание по существу длительных процессов с некоей определенной точкой истории всегда несут на себе отпечаток условности и схематизма. Такой схематизм особенно очевиден применительно к рубежу XVII и XVIII веков: резкий разрыв между этими эпохами, контрастное противопоставление их друг другу справедливо кажется одному из французских ученых «карикатурой, огрублением». Новая эпоха не резко рвет с прошлым, а постепенно вызревает внутри самого этого прошлого. И в процессе перехода к новому этапу участвует множество историко-политических, экономических, идеологических и других факторов.

Понять их системное взаимодействие, результатом которого стал изменившийся облик времени в целом, помогут современные исследования по истории и философии этого периода, указанные в списке дополнительной литературы. Можно лишь подчеркнуть, что XVIII век – время заката абсолютизма в Европе, постепенного дряхления феодальной системы или ее остатков, век «кризиса европейского сознания» (П. Азар) – был одновременно периодом укрепления гражданского общества и успешного цивилизационного развития во многих областях жизни.

XVIII столетие вошло в историю культуры и литературы как «век Просвещения». Справедливость такого наименования эпохи, в общем, неоспорима. В то же время надо усвоить, что это явление – доминирующее, центральное, но не единственное, которым определяется духовный облик столетия. К тому же необходимо знать, что сама концепция Просвещения в нашем литературоведении довольно долго носила печать прямолинейного социологизма, что нашло отражение в учебной литературе. Здесь неизбежно столкновение с характеристикой Просвещения как «идеологического движения буржуазии, направленного против феодального порядка», «формы идеологической борьбы третьего сословия с феодализмом» и т.п.

Просвещение оказывается едва ли не сведено к идеологической подготовке революции, что ставит под сомнение для некоторых ученых (например, Г. Поспелова) само существование просветительского движения в других странах, особенно в Англии, где буржуазная революция уже произошла. Сравните, как разительно отличается подобная характеристика от той, что дает просвещению один из тех философов, которые были органической частью эпохи и одновременно подводили ее итоги: «Просвещение – это выход человека из состояния несовершеннолетия, в котором он находился по собственной вине. (…) Имей мужество пользоваться своим собственным умом! – таков девиз эпохи Просвещения» (И. Кант). Как отмечает один из известнейших французских культурологов М.Фуко, Просвещение было не только коллективным действием, но мужественным поступком индивида, решившего жить самостоятельно и ответственно. Кроме того, современные исследователи настойчиво подчеркивают не узкоклассовый, а общечеловеческий характер основных идей Просвещения. Это выразилось и в том, что просветительское движение в разных странах захватывало людей самого разного социального положения, но, прежде всего в содержании этих идей. Основные из них следующие: вера в человеческий разум, призванный обеспечить прогресс человечества; защита научного и технического познания; религиозная и этическая терпимость; защита естественных неотъемлемых прав человека и гражданина; отказ от догматических метафизических систем, не поддающихся фактической проверке; критика суеверий; защита деизма; борьба против сословных привилегий и тирании[1]. По мнению еще одного известного западного историка литературы, «такая новая ориентация мысли обязана своим возникновением в гораздо большей степени общему прогрессу науки, росту богатства и изменений отношений между людьми… - чем потребностям какого-либо определенного класса… Общечеловеческая направленность новой веры и принципиально внеклассовая позиция ее служителей отвечали… некоей действительной потребности»[2].

Изменения в самой системе мысли, которые демонстрирует Просвещение, помогают понять, что целью просветительского движения не были и не могли быть только политические изменения, тем более столь радикальные, как революция. Оно включает в себя и элементы социальной трансформации, и пересмотр традиционных форм знания, и технологические сдвиги, и новые философские, культурные идеи, связанные воедино убеждением в «возможности изменять человека к лучшему, рационально изменяя политические и социальные установления»[3]. Необходимо учитывать также и внутреннюю дифференцированность просветительского движения (см. о так называемом радикальном и умеренном крылах Просвещения), полемику внутри Просвещения (см. о споре Руссо с Вольтером и т.д.), и его эволюцию, сложное взаимодействие просветительских, антипросветительских и непросветительских идей и художественных тенденций, чтобы понять разнообразие того культурного мира, который именуют «эпохой Просвещения».

XVIII век часто называют «веком Разума». В то же время необходимо уточнить содержание и функцию понятия «разум» в эту эпоху. Прежде всего, не следует думать, что просветители верили в безграничные возможности человеческого разума, как это иногда утверждают. Разум для просветителей как раз ограничен – «ограничен рамками опыта и контролируется опытом»[4]. Таким образом, первое, что отличает рационализм XVIII века от его предшественника – картезианского рационализма – эмпирический характер, критика всякой физической спекулятивности. Можно было даже «границами» этой эпохи считать две схожие критические реплики в адрес подобной спекулятивности: в начале периода – известные слова английского физика Ньютона: «Гипотез не измышляю»; на исходе – знаменитый ответ французского математика Лапласа: «Я не нуждался в этой гипотезе». Дедуктивным гипотетическим системным построениям прежней науки мыслители XVIII века предпочитают индуктивное познание фактов.

Другое, не менее важное, отличие состоит в том, что рационализм XVIII века причудливо, порой электически, порой органично сплетается с сенсуализмом, порождая некий рационалистический сенсуализм, в котором разум и чувство (чувство как ощущение) не противопоставлены, а предполагают друг друга. И больше того, в эту эпоху «сам рационализм начинает уже открывать не новые разумные основания, но границы разума, его пограничье с бесконечным пространством иррационального»[5].

Разобравшись в этих важных нюансах категории разума  XVIII столетия, можно глубже и тоньше понять особенности взаимоотношений разума и чувства в эту эпоху. Недостаточно было бы отметить, что для XVIII века равно характерны как «просвещенные умы», так и «чувствительные души». Большая часть культурной жизни этого периода протекла в убеждении, что «чем разум человека становится просвещеннее, тем его сердце – чувствительнее», как утверждали французские энциклопедисты[6], что сердце и ум, хоть и разделяются, как две относительны автономные сферы человека, но практически всегда действуют и реагируют вместе (ср. характерный заголовок романа французского писателя Кребийона-сына – «Заблуждение сердца и ума»).

Нуждается в уточнении и представление об оптимистическом характере культуры этого времени. В самом деле, для большинства художественных феноменов XVIII века не характерны трагические диссонансы, нарочито дисгармоничные контрасты и т.п. Более того, идея прогресса, распространенная на область литературы (см. о споре древних и новых), вера в предрасположенность самой природы человека к «счастью» и поиски путей его земного воплощения могли вызвать и вызывали у просветителей оптимистические настроения. Но, как точно пишет один из отечественных ученых, «это очень своеобразный оптимизм, оптимизм без иллюзий, видящий являет собой некий психологический тип, но воплощает определенный способ мышления, оставаясь философом даже в действительность и понимающий все иронически-трезво»[7]. Соединение противоречивых устремлений и настроений – оптимистичности и скептицизма, иронии и меланхолии, патетики и трезвости, опоры на естественно-природное и социальное, атеизма и мистики, старого и нового и т.д. – осуществляется в XVIII столетии на почве компромисса – очень важной категории менталитета этой эпохи.

Зарубежные эпистемологи (философы, занимающиеся теорией познания) считают своеобразной эмблемой механизма познания в этот период маятник – с его широкой амплитудой колебаний, на шкале которой умещается множество промежуточных позиций, и с его тяготением от крайних точек к центру, к некоей средней позиции. Компромисс XVIII века – это способ выражения в идейной терпимости[8] и своеобразного культурного плюрализма. В отличие от культуры диалога, культуры диспута, с каковыми выступали эпоха Возрождения и XVII столетие, культуру XVIII века справедливо определяют как «культуру разговора, беседы» (В. Библер), в которой несовпадающие позиции «собеседников» не выразительно противопоставляются, а дополняют друг друга, направлены, в конечном счете, на совершенствование искусства общения – как общения «с другими», так и с самим собой.     

XVIII век называют и «веком философов». Необходимо, опираясь на знание истории философии, иметь представление о философских взглядах крупнейших мыслителей этого периода – Локка, Шефтсбери, Лейбница, Спинозы, Беркли, Юма и др., об отражении и развитии философских, научных взглядов в популяризаторских сочинениях философов-просветителей, для которых широкое распространение новых, в том числе и философских, знаний, было особенно важным делом.  Заметьте, что философами в это время называли не только тех, кто профессионально занимался философией, но всякого человека, опирающегося в своих поступках и суждениях не на авторитет или веру, а на ясную информацию и разумное самостоятельное суждение. Суждение просвещенного человека XVIII века было вопрошающим и критичным («век критики» - еще одно определение эпохи). Отсюда – серьезные перемены в религиозных воззрениях людей XVIII столетия, в самой роли религии в обществе. Надо усвоить, что в этот период атеистические и материалистические убеждения, важные тенденции радикальной просветительской мысли, все же не были широко распространены, что главным объектом просветительской критики была не религия, а церковь, но наиболее распространенным типом религиозного верования в эту эпоху был так называемый деизм (значение термина необходимо выяснить в учебной литературе), который придавал религиозности «естественный» - рационалистический, светский – характер. Таким же светским характером наделены и этические представления XVIII века. Нравственные нормы для людей этой эпохи – не то, что приходит в человеческое общество извне сверху, а совокупность нравственных принципов, выработанных внутри этого общества в соответствии с естественным возможностями человека и требованиями разума[9]. Универсальность «естественного» и «разумного», в которой были убеждены люди той эпохи, предполагало их общераспространенность и вечность, неизменность для любых времен и народов. Очень часто из этого исследователи выводили доказательство «антиисторизма» XVIII века. Нужно, однако, знать, что такая точка зрения опровергается или, во всяком случае, существенно корректируется современной наукой. Понять, какова была концепция истории в эту эпоху, как она запечатлевалась в историографических трудах, можно, обратившись в работе М.А. Барга «Эпохи и идеи. Становление историзма» (М., 1987). Анализ художественных произведений этого времени, посвященных исторической тематике, позволит увидеть своеобразие художественного историзма XVIII века считается, что «новое проявляется не столько своими конкретными предвестиями, сколько полной исчерпанностью старого».46  Думается, что такое суждение несправедливо и знакомство с лучшими художественными произведениями этого периода сможет его опровергнуть. Насущной потребностью современного филологического знания является, по-видимому, более четкое ощущение самоценности и оригинальности литературы XVIII столетия, чему в определенной степени поможет уяснение специфики взаимодействия и эволюция основных литературных направлений эпохи.

 

 

 

ЛИТЕРАТУРА ДЛЯ САМОСТОЯТЕЛЬНОГО ИЗУЧЕНИЯ

 

1.      Аверинцев С.С. Два рождения европейского рационализма // Вопр. Философии. 1989. №3.

2.      Аверинцев С.С. и др. Категории поэтики в смене литературных эпох // Историческая поэтика. М., 1994.

3.      Барг М.А. Эпохи и идеи. Становление историзма. М., 1987.

4.      Бенишу П. На пути к светскому священнослужению // Новое лит. обозрение. 1995. №13.

5.      Бродель Ф. Структуры повседневности. М., 1986.

6.      Даугач Т.Б. Подвиг здравого смысла. М,1995.

7.      Жучков В.А. Немецкая философия эпохи раннего Просвещения. М., 1989.

8.      Западноевропейская художественная культура XVIII века. М., 1980.

9.      История Европы: В 8 т. М., 1994. Т. 4.

10.  Культура эпохи просвещения. М., 1993.

11.  Лабутина Т.Л. У истоков современной демократии. М., 1994.

12.  Монархия и народовластие в культуре Просвещения. М. ,1995.

13.  Огурцов А.П. философия науки эпохи Просвещения. М., 1993.

14.  Ортега - и – гассет Х.  Что такое философия. М., 1991.

15.  Проблемы Просвещения в мировой литературе. М., 1970.

16.  Реале Д., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. СПб., 1996. Т. 3.

17.  Рюде Д. Народные низы в истории (1730-1848). М., 1984.

18.  Современные зарубежные исследования по литературе XVII-XVIII вв. М., 1981.

19.  Тураев С.В. Введение в западноевропейскую литературу XVIII века. М., 1962.

20.  Философия эпохи ранних буржуазных революций. М., 1993.

21.  Фридлендер Г.М. История и историзм в век Просвещения // Проблемы историзма в русской литературе. Л., 1985.

22.  Фуко М. Слова и вещи. СПб., 1994.

 

 

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

 

1.            Охарактеризуйте «XVIII век» как историко-литературную эпоху и поясните особенности ее хронологии.

2.            Чем отличается «XVIII век» от предшествующей эпохи и в чем их сходство?

3.            Что такое Просвещение и каковы дискуссионные проблемы его изучения?

4.            Проясните содержание основных категорий просветительской мысли – «разум», «природа», «прогресс» и т.д.

5.            Каковы основные течения и этапы развития Просвещения?

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ
 

* Пахсарьян Н.Т. Общая характеристика и периодизация [зарубежной литературы XVIII века] // Пахсарьян Н.Т. История зарубежной литературы XVII – XVIII веков: Учебно-методическое пособие. М.: Издательство РОУ, 1996.

 

[1] См.: Реале Д., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. СПб, 1996. Т. 3.

[2] Бенишу П. На пути к светскому священнослужению// Новое лит. обозрение. 1995. №13. С.235.

[3] Культура эпохи просвещения. М., 1993. С.4.

[4] Реале Д., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т.3. С. 458.

[5] Ортега – и - Гассет Х.. Что такое философия? М. ,1991. С.28.

[6] Ср. также: «…человек чувствительный XVIII века не просто самом чувстве» (Бенишу П. На пути к светскому свяженнослужению. С.223).

[7] Якимович А.Я. Об истоках и природе искусства Ватто // Западноевропейская художественная культура XVIII века. М., 1980. С.50

[8] «… компромисс по сути дела есть выражение обоюдного (всестороннего) уважения и признания прав других автономных личностей» (Длугач Т.Е. Подвиг здравого смысла или Рождение  идеи суверенной личности. М., 1995. С.7).

[9] Аверинцев С.С. и др. Категории поэтики в смене литературных эпох // Историческая поэтика. М., 1994. С.32. Ср. там же: «Литературе приходится отчасти начинать как бы с начала, но рационализм подсказывает ей очень часто решения плоские и пресные».

 
Закрыть