РАЗДЕЛ V. РИМСКАЯ ЛИТЕРАТУРА ПЕРИОДА ИМПЕРИИ
ГЛАВА II. СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК РИМСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
8. Плиний Младший
После убийства Домициана (96 г.) императором был провозглашен старый
сенатор Нерва, власть которого в 98 г. унаследовал Траян. Согласие между
императорской властью и сенатом, нарушенное в предыдущее правление, было
надолго восстановлено. Аристократия почувствовала себя свободнее. «Теперь
наконец мы оживаем», — пишет Тацит. Низкопоклоннический тон в литературе
уже не находит поощрения, и это отразилось, как мы видели, на судьбе
Марциала. Появляются новые литературные деятели из тех кругов, которые при
Домициане вынуждены были молчать.
С литературной жизнью времени Нервы и Траяна нас знакомят письма
Плиния Младшего (Гая Плиния Цецилия Секунда).
Цецилий Секунд (61/62 — около 114), племянник Плиния, автора
«Естественной истории» (стр. 427), погибшего во время извержения Везувия в
79 г., был усыновлен дядей по завещанию и носил с тех пор его имя; он
достиг известности как судебный оратор, прошел через всю лестницу римских
государственных должностей вплоть до консулата, а в последние годы жизни
был императорским наместником провинции Вифинии (около 111 — 113 гг.).
Свои речи Плиний обрабатывал и издавал. Сохранилась только одна из
них, «Панегирик императору Траяну», — произнесенный Плинием при его
вступлении в обязанности консула (100 г.) и затем значительно расширенный
для книжного издания. Эта довольно типичная «царская речь» (стр. 230),
выдержанная в напыщенно-торжественном стиле, служила образцом для
многочисленных позднейших «панегириков» римским императорам. В вопросах
стиля Плиний признает себя «поклонником древних», в частности Цицерона, но
сам добавляет, что «не презирает новых».
Важнейший памятник литературной деятельности Плиния — его письма. Это
не простые частные письма, предназначенные для своих адресатов, а
небольшие, изящно составленные литературные послания в прозе,
составлявшиеся в расчете на публикацию. Характер этих писем легко
уясняется при сравнении с письмами Цицерона. Цицерон пишет действительные
письма, в которых сообщает своим корреспондентам самые разнообразные
новости: к этим же темам он возвращается в дальнейших письмах по мере
развертывания событий. Не так у Плиния: его письмо обычно посвящено одной
законченной теме, и она редко служит предметом последующих писем.
Художественное письмо становится таким же орудием литературной фиксации
единичного жизненного факта или душевного настроения в некий определенный
момент, каким в поэзии были эпиграммы, «сильвы» или оды и послания
Горация. Расположены письма тоже не хронологически, а как стихотворения в
античных сборниках — по принципу вариации содержания и тона.
Содержание разнообразно. Плиний рассказывает о своих сенатских и
судебных выступлениях, откликается на литературные и бытовые события дня,
дает характеристики скончавшихся писателей и государственных деятелей,
описывает виллы, природу, обращается с поздравлениями, с выражениями
благодарности или соболезнования. Большой известностью пользуются два
письма к историку Тациту, в которых Плиний, по просьбе Тацита, описывает
гибель своего дяди и извержение Везувия.
К девяти книгам, из которых состоит собрание писем Плиния, была
впоследствии присоединена, в качестве десятой книги, опубликованная
независимо от основного собрания переписка Плиния с императором Траяном.
Это — действительные письма, запросы Плиния по делам управления провинцией
Вифинией и ответные указания императора. Они представляют большую ценность
для историка; особенно интересно письмо, в котором Плиний запрашивает,
какой линии ему надлежит держаться в отношении христиан.
Письма дают ясное представление о благодушном, но самодовольном и
тщеславном авторе. Основная цель их — самоизображение. Плиний должен
предстать перед потомством как благородный человек, гуманный рабовладелец,
филантроп, преданный друг и отличный семьянин, как выдающийся литератор.
Подобно многим деятелям времен империи Плиний не ожидает славы в веках от
своей гражданской деятельности («она зависит не от нас», — говорит сам
Плиний), но рассчитывает на литературное бессмертие. С этой целью он
издает речи, письма, даже легкомысленные стишки, которые он считает
составленными в стиле Катулла. Литературные темы занимают большое место и
в письмах.
Круг литературных знакомств Плиния очень велик. «Вряд ли есть любитель
литературных занятий, который не был бы моим другом», — уверяет он. Он
называет большое число историков, ораторов, поэтов, но почти никто из них
не оставил действительного следа в литературе. Это — дилетанты, «любители
литературных занятий». Безвестные поэты, «друзья» Плиния, пишут по-латыни
и по-гречески, подражая кому-либо из старых авторов. Потомок рода
Проперциев сочиняет элегии в стиле знаменитого предка и лирические
стихотворения в стиле Горация; другие избирают образцами неотериков,
Катулла и Кальва, пробуют силы в эпосе, мифологическом и историческом,
составляют пьесы в духе Менандра и даже древнеаттической комедии; некий
римлянин пишет греческие эпиграммы будто бы не хуже Каллимаха и мимиамбы
не хуже Герода и, умея блистать в обоих жанрах, тем самым «превосходит»
каждого из упомянутых греческих авторов. Писатели исполняют свои
произведения в узком кругу и на публичных рецитациях, друг друга критикуют
и исправляют. Плиний принимает горячее участие в этой эпигонской суетне и
восхищается талантами современников. Любитель декламаций и публичных
чтений, он охотно слушает других и заставляет слушать себя. Стиль
оценивается в этом кругу выше, чем содержание, декламация — выше, чем
действительное ораторское выступление. Глубоких культурных интересов здесь
не видно. |