Фактурная грубоватость гофрированной поверхности платья помогает на контрасте оценить чистоту и безупречность тонких благородных линий женского облика: ясного профиля лица, идеальной прически, изгиба длинной шеи, как это делает Пизанелло в портрете принцессы Д'Эсте (илл. 10), богатейшему туалету которой мощным обрамлением выреза платья и откидных рукавов в виде руллов, оплетенных цветными нитями, придана дополнительная жесткость и весомость.

Рукава наряда дамы с битой для игры в мяч (илл. 11) набраны из длинных экревиссов, а «коробочка» - круглая шляпка, якобы придуманная для Жаклин Кеннеди, была, по-видимому, в большой моде еще в XV веке.

Вне всякого сомнения, соперничество между представителями европейских корпораций портных побуждали создателей одежды к самосовершенствованию и способствовали многообразию композиционных и конструктивных приемов в русле рассматриваемого стиля.     

«Заказан графом пояс для себя.

Красив тот пояс и на вид богат.

Мир лучшего не видел никогда:

Каменья дорогие без числа

 

На пряжке золотой огнем горят.

В сто су простой шпенек на пряжке встал.

Ремни надежны - их не разорвать.

Блях золотых на них десятка два.

Такого не носил и сам Роланд...»

(«Песни о Гильоме Оранжском»)

Череда формальных изысков в костюме с поражающими воображение соотношениями пропорций био- и абстрактного происхождения, пленительными деталями - мода позднего средневековья - настоящее пиршество для глаз, невиданного до той поры, создание гениальных художников с особой остротой зрения и безупречным чувством формы, в которой ни прибавить, ни убавить, как бы причудлива она не была.

Осознав пластически-образные качества коробкообразной (то есть игнорирующей естественное строение тела) одежды с различными ритмами стеганого трубчатого рисунка, художники готики в своих произведениях варьируют эстетические достоинства этого своеобразного декора, покрывавшего одежду целиком или фрагментарно, включают его в свою образную систему: Мантенья усиливает суровость и мужественность облика (илл. 07), братья Лимбург подчеркивают декоративность костюма (илл. 08), Дирк Боутс - простонародность лица своего персонажа (илл. 09).

ПРЕДМЕТОМ  АНАЛИЗА  ПРЕДЛАГАЕМОЙ   СТАТЬИ  СТАЛ ПОПУЛЯРНЫЙ  В ЭПОХУ ПОЗДНЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ СТИЛЬ ЭКРЕВИСС.

ЭЛЕМЕНТЫ ОДЕЖДЫ В ЭТОМ СТИЛЕ СТАЛИ ПРЕДВЕСТНИКАМИ РОЖДЕНИЯ           НОВЫХ ФОРМ КОСТЮМА В БОЛЕЕ ПОЗДНЕЕ ВРЕМЯ.

 Текст_Галина Галаджева

Французская миниатюра «Сад любви» сохранила для нас придворные костюмы эпохи правления бургундского герцога Филиппа Доброго (илл. 02) в ярко выраженном стиле экревисс (от фр. ecrevisse - рак, чешуйчатые доспехи). Это касается не только декоративного убранства в виде многочисленных удлиненных лопастей на рукавах, по низу платья, головных уборах, изрезанных мелкими фестонами, но и самой формы костюмов, особенно мужских. Наиболее доступна для анализа композиция костюма мужчины с соломенной шляпой в руке (илл. 01). Мотивом ее строения является форма тела ракообразного (экревисс): одежда облегает грудную часть и сужается чуть ниже талии, оканчиваясь жесткой «хвостовой» оборкой. И здесь важны как пропорции и формы ракообразного, так и характер панциря (футляра), защищающего тело.

Утонченная культура Бургундии XV века восприняла идею футляра как возможность экспериментировать с объемами человеческой фигуры, создавая все новые и новые пропорциональные соотношения, изменяющие его. Используя опыт стеганой одежды рыцарей, носимой под доспехами, а также повинуясь вертикализму - велению готической архитектуры (илл. 03), - она создала некий симбиоз на основе художественного изучения биоформы и технических достижений эпохи, делая одежду произведением искусства. Позже под впечатлением воздухоплавания Гоголь назовет модные женские рукава 30-х годов XIX в. «воздухоплавательными шарами», появятся турнюры, в которых найдут сходство с телом гуся, родятся шляпы по образу шлема авиатора с декором в виде пропеллера, юбки-абажуры, юбки с русалочьим хвостом, юбки-ананасы, бананы, платья-фонарики и т.п. Однако создатели стиля экревисс останутся первооткрывателями. Рассматриваемая форма роб - жесткий яйцевидный объем, изменение которого подчеркнуто вертикальными, сужающимися к бедрам стегаными валиками, веером расходящимися из-под пояса.

Мягкие линии пелерины шаперона, охватывающего верхнюю часть торса, «работают» на ощущение ясности структуры, чистоты формы, включающей в себя смешанную пластику материала. В результате мы наблюдаем рождение не менее экзотической, как и биопосыл, и столь же изысканной формы костюма, в котором просматривается взвешенная творческая устремленность высокого художественного мастерства.

Перенос акцента в женском европейском костюме с естественной линии талии на бедра произошел в XII в., в мужском утвердился к середине XIV столетия. Связано это отчасти, как уже говорилось (см. «Ателье» № 11/2002), с романтизацией образа рыцаря, одним из атрибутов которого был меч, прикрепленный к поясу, располагавшемуся на уровне бедер. Меч и пояс были предметами гордости рыцаря, что нашло свое отражение в поэтических сказаниях, относящихся к IХ-ХI вв.:

Другим толчком и экспериментированию с пропорциями человеческой фигуры был поиск конструктивного решения максимально прилегающего к телу платья, которое надевали под доспехи. Им стала конструкция пурпуэна середины XIV столетия с большой проймой (от фр. purpoint a grandes assuettes) (илл. 04). Она обеспечивала воину полную свободу движения, устраняя мешающие под броней складки, заломы, морщины, за счет свободно располагавшегося по торсу оката рукава, увеличенного вставными клиньями; разделения рукава на части с высечением ткани на сгибе руки. Этому способствовала также отрезная на спинке баска, исключавшая заломы на талии. Иными словами, замечательные мастера костюма «вылепили» из ткани одежду, полностью соответствующую анатомическому строению человека. Стеганая волосом или паклей, она успешно выполняла еще одну функцию - защиты тела рыцаря от металлических лат, - став предпосылкой развития моды на так называемую короткую одежду в Европе позднего средневековья. Модификацией этой узкой обтягивающей одежды с соответствующим рукавом был жакет котарди (от фр. cotardie), который носили с экстремально низко расположенным поясом.

Любимое сочетание смешанной пластики ткани использовано в костюме молодого человека (илл. 05), где котарди с большой проймой «скрещено» с вошедшим к тому времени в моду упеляндом (см. «Ателье» № 1/2002) в виде огромных, до земли, рукавов.

В одежде мужчины (рис. 06) еще более дерзко перемешаны элементы модных одежд и показано месторасположение вставных клиньев, заполняющих большую пройму пурпуэна, от которого остались лишь узкие перемычки между горловиной и поясом. Высокий воронкообразный воротник и огромные крылообразные рукава, отделанные экревиссами, - атрибуты парадных роб и упеляндов. Нижняя часть фигуры, затянутая в элегантные шоссы (от фр. chosses), опоясана по бедрам поясом из разновеликих звеньев. Тяготеющая к изысканным линиям, неожиданным формам, готика, соединяя в данном случае «костяк» пурпуэна с богатейшей «плотью» рукава, создает в трехмерном пространстве некий художественно-пластический диссонанс.

 

Так появляются футлярообразчые робы, где трубки образуются в результате кроя, а не простого простегивания ткани (илл. 12), где нижняя часть роб дополнительно укрепляется сильно выраженными ребрами благодаря сочленению остроугольных вырезов с мягкими концами ланцетовидных клиньев, вдвое превышающих ширину высеченных углов. Сшитые таким образом, они укладываются на дублюр, наполняются подбивочным материалом и могут располагаться на различных уровнях: чуть выше (илл. 13) или чиже линии талии. Тот же принцип - с иными пластическими соотношениями (илл. 15): остроугольные клинья роб, вшитые в разрезы полочки и спинки, существенно расширяют их и при закладывании ткани защипами на уровне бедер создают динамическую зону, вступающую в своеобразный пластический диалог с жестким трубчатым обрамлением одежды.

Подобно архитектору малых масштабов мастер создает здесь нижний ярус из вертикальных трубок, в чьих упругих изгибах угадывается функция опоры, цоколя, подвижную массу верхнего яруса и соединительные кольца пояса и небольшого «карниза» баски. Для осуществления подобного эксперимента требуется недюжинная творческая воля и навыки кроильного искусства, достигшего своих вершин, а также ценители искусно проработанных пропорций и деталей в художественном целом таких нарядов (илл. 14).