Сословный состав жителей края во второй половине XVIII в. значительно упростился. Были ликвидированы многие мелкие перегородки внутри основных сословий трудового населения. Более четкими стали классовые различия.
В должностном отношении верхушку казачества в званиях «сибирский дворянин» и «сын боярский» приравняли с 1765 г. к рангам канцеляриста и подканцеляриста, что тоже привело к росту числа чиновников. На штатной казачьей службе прежние эти звания сохранялись до конца века и передавались обычно от отца к сыну.
По-прежнему сибирские дворяне и дети боярские обычно выступали низшей администрацией: в крестьянских волостях-присудах они были приказчиками и комиссарами, на границе ведали караулами, на таможнях отвечали за исправный сбор торговых пошлин, в ясачных волостях собирали ясак, а в казенных деревнях, населенных ссыльными, являлись «поселыцичьими» смотрителями. Знающие грамоту сидели в канцеляриях, иногда десятками лет дожидаясь чиновничьей вакансии. С 1780-х гг. из-за отсутствия дворян-чиновников из казачьей верхушки стали назначать дворянских заседателей в уездные учреждения, а также почтмейстеров и казначеев, присваивая им первые классные чины-ранги. По военному ведомству статус личных дворян они получили позже, уже в XIX в., через присвоение особых казачьих офицерских чинов хорунжего и есаула. В целом отрыв казачьей верхушки от рядовой массы служилых людей в течение XVIII в. принимал все более явственный классово-антагонистический характер. Но старые сословно-корпоративные рамки сохранялись.
Казаки по-прежнему не платили подушных денег и получали казенное жалованье. Их административно-полицейские функции, особенно у живших в городах, с ростом населения расширялись. При этом в связи с мерами по укреплению южносибирских границ в Красноярской казачьей команде, как и многих других уездных командах, стали различать
О тяготах казачьей службы свидетельствуют и мотивы отставки. Чаще уходили из-за болезней, нежели из-за старости. Причем у многих «старых и дряхлых» возрастные недуги сопровождались болезнями или увечьями. Каждый пятый был покалечен, в основном от «конского бою». Среди болезней чаще всего встречались глазные, внутренние, простудные, а также цинга, «слабость корпуса», падучая, венерические болезни. Тяготы службы неблагополучно сказывались и на семейной жизни красноярских казаков. Браки были сравнительно поздними — в 27—28 лет, и, таким образом, данная группа казаков демографически себя не воспроизводила. Почти все жены казаков (и даже старшин) были тяглого происхождения, что говорит о близости казачества к труженикам. Тем более что для казаков производительный труд был обычным делом: они держали скот и огороды, плотничали, «кузнечили», шили одежду, обувь, нанимались «в разные работы» к купцам и местным классным чиновникам. С 1740-х гг. казаков стали усиленно военизировать. Вплоть до начала 60-х гг. XVIII в. штатное казачество было для власти полностью сословно замкнутым. Чинопроизводство в этой среде было автономным, не связанным ни с военным, ни с гражданским ведомствами. Служебный статус казаков отличало отсутствие свободы места поселения, но с правом ведения своего личного хозяйства. Для этого желающим вместо хлебного жалования отводились сельскохозяйственные угодья (от 15 до 30 десятин). С другой стороны, правительство очень невысоко ставило статус казаков. Например, вплоть до 1797 г. допускалась двойная сословная принадлежность тех из них, которые добровольно вступали в службу, будучи по происхождению тяглецами. По роду занятий и жалованью они считались казаками, но одновременно числились в податных и несли тягло крестьянина или посадского. Поэтому многие рядовые казаки и их дети вновь старались выйти из служилого сословия. Довольно невысоко оценивали и служебный статус казачьей старшины — за ними не признавали даже прав личного дворянства. В итоге служебный статус казачества Сибири характеризовался противоречивыми признаками. Это свидетельствовало о незрелости общей сословной организации и слабой вычлененности казаков из трудовых слоев населения. Более четко их положение было определено реформой М. М. Сперанского. То, что в Сибири сохранились казачьи иррегулярные части (функционально универсальные), говорит о гибкости государственного управленческого аппарата. Он сочетал в себе как бюрократические элементы пробуржуазного типа, так и традиционные старофеодальные средства поддержания классового порядка. Сибирское городовое казачество, вновь подчиненное в начале XIX в. гражданским властям, являлось военно-бюрократизированным и слабо вычлененным сословным разрядом феодального типа.
В этом сословии произошли довольно существенные изменения. С отменой десятинной пашни в 1762 г. пашенные крестьяне слились с оброчными. Особой их категорией (правда, лишь по названию) стали Губернская реформа 1775 г. и «Жалованная грамота городам» 1785 г. мало что изменили в социальном положении жителей сибирских городов. Более четко выделилась зажиточная верхушка бывшего посада. Она вошла в состав купцов трех гильдий и платила подоходный налог в размере 1% с объявленного капитала. Купцом III гильдии мог стать любой, объявивший более 500 руб. капитала в деньгах, товаре и недвижимости; второгильдейцем — с капиталом более тысячи рублей, а для записи в первую гильдию нужно было иметь более 10 тыс. рублей. За деньги же гильдейские купцы (всего около 300 человек) были освобождены от рекрутчины. Крупных купцов было немного. Основная масса горожан стала называться мещанами. Цеховые организации ремесленников сохранились. Отмена в 1754 г. внутренних таможен облегчила торговлю, но многочисленные мелкие сборы с продаж, лавок, проезда моста и т. д. сохранились еще почти двадцать лет. Также оставались и натуральные службы, сковывавшие хозяйственную инициативу и свободу передвижения.
Все члены городских общин долго и безуспешно добивались монопольного права на торгово-ремесленные занятия. После 1775 г. они добились частичного ограничения крестьянских промыслов и неземледельческих занятий. Это тормозило поступательное развитие городов за счет углубления второго общественного разделения труда. Посадские миры Енисейска и Красноярска соперничали между собой и другими городами в хлеботорговле и скупке скота. Красноярские купцы, например, настойчиво требовали исключительно для себя права скупки скота у хакасов.
Юридическое положение мещан по-прежнему считалось более высоким, чем положение крестьян. Поэтому в Сибири, где легче было осуществить межсословные переходы, удельный вес мещанского населения оставался выше, чем в европейской России.
Незначительной была численность так называемых разночинцев, живших главным образом в городах. Содержание этого понятия в корне изменилось. Ими стали называть неподатных отставных солдат, служилых людей, детей церковников. Члены же их семей платили подати и должны были записаться в одно из тяглых сословий. Только в 1787 г. отставных казаков оставили в прежнем сословии и сняли тягло. Правовое положение коренного населения Приенисейского края тоже изменилось.
Центральная власть проводила частые административно-территориальные изменения, чтобы усилить налоговый и полицейский контроль. Нарастал гнет чиновничества. Однако одновременно крепла роль сословного представительства в волостных, уездных и городских звеньях государственного аппарата. Это помогало населению защищать свои интересы. Как видим, отдавая дань идеям Просвещения, Екатерина II реализовывала взаимоисключающие функции власти —
Очередные изменения произошли в первые годы правления Александра I. С 1804 г. территория края вошла в новообразованную Томскую губернию. В соответствии с губернской реформой 1775 г. изменилась система местного управления. В 1783 г. в Сибири упразднили воевод с их канцеляриями. Частично исполнительные функции перешли к капитан-исправникам и заседателям, составлявшим В конце 80-х гг. старые присуды, комиссарства и волости были разукрупнены в волости. Земских старост выбирали, но утверждались они, как и заседатели нижнего земского суда, в губернии. Для ведения делопроизводства земской избы крестьяне нанимали писаря. Староста опирался на выборных сотских и десятских. Царское правительство усиливало крепостническую политику в Сибири. Активно насаждалось уравнительное надельное землевладение. За используемую сверх положенного землю энергичнее взимали оброчные деньги. Жестче стали относиться к самовольным переселениям внутри края, уезда.
Продолжали развиваться кабальные, крепостнического типа отношения между богатыми и неимущей частью населения.
Иногда вместо уплаты процентов за занятые деньги беднякам приходилось отдавать в заклад, как вещь, своих детей.
Закладное письмо курагинского крестьянина Никиты Земского
красноярскому мещанину Семену Терскому. 30 декабря 1800 г.//
Ватин-Быстрянский В. А. Село Минусинское. Исторический очерк.
Минусинск, 1914. Найм-кабала был также распространен между русскими и ясачными. Причем известны случаи, когда у хакасских князей и родовых старейшин работали «в наймах» русские бедняки.
Крестьянские миры и мещанские общества нередко выталкивали из своей среды обедневших членов. Не желая платить за них раскладкой подати, они сдавали бедняков в рекруты, назначали в принудительные работы на заводы или к частному лицу для «заробатывания» подушных денег, отправляли в числе казенных переселенцев в другие районы Сибири.
Административно-территориальные изменения в Сибири усилили роль зажиточной верхушки в низшем и среднем аппарате управления, то есть углубили формы социального сотрудничества с властью. Ясачное население сохраняло свое прежнее управление.
С другой стороны, социальный протест против налогового и полицейского гнета нарастал. Пашенные крестьяне вынудили центральную власть отказаться от «казенной барщины». Трудовые слои успешно боролись против феодальных ограничений своей хозяйственной деятельности и свободы передвижений. Для облегчения своего положения широко использовались переходы из крестьянского состояния в посадское.
Усиление государственного аппарата активизировало борьбу трудовых слоев против чинов местной администрации. Когда Екатерина II объявила в 1767 г. о созыве Уложенной комиссии и сборе наказов для составления нового свода законов, енисейские крестьяне выступили за расширение местного самоуправления и ликвидацию назначаемой администрации.
Однако до понимания необходимости борьбы со всей системой власти крестьяне еще не могли подняться. Будучи одновременно тружениками и мелкими собственниками, они были не в состоянии выработать цельную позитивную программу действий. Движение Е. Пугачева, затронув Западную Сибирь, не дошло до берегов Енисея. Но трудовое население знало о «мужицком царе» Петре Федоровиче и сочувствовало ему. Его именем при случае были не прочь припугнуть зарвавшихся местных чинов. Так, осенью 1775 г. богучанский крестьянин Петр Федорович Каверзин в споре с местными властями села Бирюсинского заявил, что он—«Петр Федорович — самодержавец». Каверзина обвинили в самозванстве и более полугода держали в тюремных острогах Красноярска и Енисейска. Затем его в родном селе публично наказали плетьми, дабы он впредь «не подавал сомнение в простом народе».
